Евгений Смирнов (usingink) wrote,
Евгений Смирнов
usingink

Отрепетированная жизнь

Для них важна обрядовость. Традиционность. Это люди не творческие, в городском понимании. Для них важен испробованный путь, а не эксперимент.

Детсад

В воскресенье четвертого марта поехал наблюдать за выборами в Ленобласти. Меня распределили в поселок Лаврики — у границы с городом.

Лаврики — выдающийся поселок. В нем очень поддерживают «Единую Россию». Так, что заметно отличие даже от соседних городков. Которые тоже любят околосоциалистические идеи.

Без двадцати восемь я был на участке. Детский сад, что тут скажешь. Проверили оргалитовые урны. В восемь начали.

Руководила комиссией, видимо, директор детсада. Женщина за сорок. Невысокая, с пышным черным каре. По-девичьи улыбчивая, когда смотрела на носки своих «лодочек». Сидя в мягком кресле, расправлявшая юбку, как перед танцем или реверансом. 

Голосовать первой пришла, кажется, продавщица магазина. Потом были ребята — наверное, рабочие. Парень выжидательно улыбнулся, как после шутки, самой молодой участнице комиссии, а молодая женщина отстранила взгляд; выдохнула, как если эту шутку уже слышала несколько раз. У него был особый взгяд на нее. У нее на него не было. 

До полудня приходили старушки. Иногда — люди с красными лицами. Женщины, трезво державшиеся, но имевшие щербатые от праздников лица и красноватую кожу.

Оживленно народ двигался на участок перед обедом. С полудня до двух.

После обеда я поехал по бабулям-дедулям, которые вызвали комиссию из детсада на дом. Нам был выделен паркетный внедорожник. Водитель, два члена комиссии и я отправились по городу. То есть до соседнего по двору дома. Слушая русский шансон.

Основной массив Лавриков — это дома-«сороковушки»: пятиэтажные панельные дома, закрученные около детского сада, и двухэтажные, не панельные, стоящие поодаль. Различаются корпуса — по алфавиту. 

Двери подъездов в пятиэтажках металлические и все без ручек. С дырками вместо замков. Сквозь эти дырки привязано белье, чтобы дверь не хлопала. 

В подъездах пятиэтажек пахнет гнилью и животным. Во всех по-разному. Потому что по-разному питаются местные собаки. И кошки. В Лавриках много собак, кошки тоже гуляют. Иногда гадят на лестничных клетках. Иногда прямо в квартирах. Потому что у каждого есть дома кошка. Помимо общих, уличных. То есть в Лавриках любят животных. Там вообще люди добрые. 

В двухэтажках так не пахнет. В двухэтажках если пахнет, то сигаретой. И двери иногда облицованы.

Живут старики, которых мы посещали, все аккуратно. О многих, как видно, заботятся родственники. По крайней мере, у стариков бытприборы обычно не старые. Молодые бытприборы. Да и родственники часто тут же находятся.

А дальше — по «частным домам». 

Приусадебные участки

Вторая часть Лавриков — это две части. а) До реки и б) за рекой.

Те, что за рекой — хутора. 

Едем по обледенелому снегу на дороге. Чтобы попасть «за речку», нужно резко повернуть под горку, потом ехать вдоль теплотрассы. Теплотрасса. Две трубы по метру в диаметре, вдоль них идет автоколея. На ней трясешься то вправо, то влево, съезжаешь и поднимаешься. А потом ныряешь под теплотрассу.

Если женщины при вас визжали на заезде на подземную парковку, то здесь веселее. Потому что, резко повернув с дорожки налево, ты видишь как бы яму под теплотрассой.  По высоте не больше корпуса машины. Нужно проскользнуть. Но люди опытные — проскользнем.

Дальше мост. Одно название.

«Мост надо менять. А то он у нас аварийный... Не аварийный, но такой: сам видишь...»

Будто бы два желоба из трубы теплотрассы соединены. Причем не вдоль. Эти две трубы соединены поперек. Eдешь по двум горбатым мостикам.

Ширина моста — на метр больше автомобиля. Ограждений нет.

Захочешь выйти — в речку давай. До нее десять метров по вертикали. Она мелкая и ленивая. Сейчас в ней мало воды.

За мостом хутор. Там живут и туда добираются.

Из комиссии, например, женщина. И свекр у нее там хозяйство имеет. «Придешь с работы, а потом еще до двенадцати в огороде». Но это летом.

Бабушки, дедушки. Куры, дворняги. «У меня в прошлом году одна собака сорвалась и в лес убежала, а другую я удержала».

В конце поездки мы заехали в зажиточный дом. Голосовала бледная старушка. Наверное, мама хозяина. За Путина. Как и все в Лавриках. В том числе хуторчане, от которых мы уехали.

Избирательный участок

На моем участке в итоге не было нарушений. То, что мне не давали снимать — ерунда. Тут вообще с подозрением относятся к электронике. К этим штукам. Да еще я непонятный какой-то. Все полные, а я нет. В нарочно круглых черно-желтых очках и вельветовом пиджаке. Городской и во все всматриваюсь.

Ни каруселей, ни вбросов. Все опускали листы по одному. И от всех летел «Путин», «Путин», «Путин»... Редко за кого-то другого голосовали. По людям понятно.

Было три испорченных бюллетеня. Один из них — за Путина, с припиской у Прохорова «Хер тебе».

О, город

Они живут так, как жили двести лет назад. Появились ускорители жизни. Телефоны, транспорт. Но хозяйство на почве так и осталось.

На хуторе проблемы с водой. «Двенадцать колец поставили: вода видел где? А нижнее поползло в один из годов, и теперь вода грязная. В ней только стирать можно». Речка за полвека обмелела. Раньше до берегов была.

Десятилетия там сменяются. Земля остается землей. Только речка мельчает.

Стабильное течение.

Если вода капает из крана, то пусть капает. Главное, чтоб не прорвало. А трогать не надо. Может, и хило, но вдруг сломаешь?

Их выбор предсказуем. И может быть, такой выбор для них правильный. Им, может, нужен социализм. Покрыть крыши. Привезти товар. Какой там частный бизнес, инвестиции и кредиты? Друг другу брюкву продавать? Колодцы выкапывать? Это не для них. Лишь бы было так. Или получше, может. Чуток.

Частное — это ради наживы, лукавое и не доброе.

Когда гуляли, с комиссией почти все здоровались: знают друг друга. Когда голосовали, комиссия почти всех знала. Знала, где живут.

Почти все женщины замужем. Если не замужем, то все равно понятно, за кого выйдут.

Многие избиратели приходили с детьми. Бабушки, дедушки часто были с внуками.

Компот с Путиным

Когда я приехал домов ближе к полуночи, увидел истерического Путина. Он торжествовал перед своими. Но было все равно. Даже хорошо было. Я увидел, посмотрел, исполнил. И выпил компота.

Какой это был компот!

Вы не знаете.

Когда мы вернулись от бабушек и дедушек в сад — садик, — в обеденной стоял по-детски огромный чан, алюминиевая кастрюля с рубиновым компотом. Вязким и медлительным, как кисель. Пятую часть компота занимали ягоды клубники, вишни, ежевики, клюквы. Сладковато-терпкий, растекающийся танцующими вкусами фруктов, игравшими в догонялки.

И нет, не согласен жить в России, обустроенной этими добрыми, но подозрительными людьми.

Человеческое или инфраструктурное? Там выбор всегда в одну сторону.

Выборы — праздник — в магазин. Без изменений.

А речка мельчает.

Tags: 2012, выборы, очерки
Subscribe

  • Палочки для мороженого

    Чаще попадалось в бумажном стаканчике с пестрым рисунком и невкусным загнутым краем, неприятным на вкус. Когда был маленьким, ты не различал…

  • На вафельном полотне сушились яблоки, сыр загорал по краям

    На вафельном полотне сушились яблоки, тосты, вино. Сыр загорал по краям. Крошки убегали от ветра. Виноград заиндевел. Глаза были увлажнены, а скулы…

  • (Вторая часть.) Вика.

    Вика носила челку, которую постоянно обдувала воздухом изо рта, выпячивая нижнюю губу. Этот рефлекс у нее появился, когда она еще носила кругом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments